233fb51fdc53t
13.04.14

Се, Царь твой грядет!

Почти две тысячи лет назад восторженная толпа иудеев у входа в Иерусалим громогласно возглашала: «Осанна сыну Давидову!». 

Было это, скорее всего, в начале апреля 33 года в весенний месяц ниссан по древнееврейскому лунному календарю (и церковные, и светские историки всё ещё спорят о датировке). Этот день отмечается Церковью как великий двунадесятый праздник Входа Господня в Иерусалим. Ещё он известен как неделя (воскресенье) Ваий, то есть пальм, а в Русской Церкви как Вербное воскресенье.

Об этом событии рассказывают все четыре евангелиста. Напомним вкратце евангельское повествование. Незадолго до главного иудейского праздника Пасхи, Иисус совершил в Вифании близ Иерусалима наиболее впечатляющее чудо, воскресив Своего друга Лазаря, умершего четыре дня назад и уже похороненного. Затем Он отправился в Иерусалим, зная, что там Его ожидают страдания и смерть на кресте. Его сопровождали многочисленные ученики и множество экзальтированных людей, поражённых неслыханным дотоле чудом. Проходя мимо расположенного у Масличной (Елеонской) горы пригородного селения Виффагия, Он послал туда двух учеников, поручив им привести Ему стоящего на привязи вместе с ослицей молодого осла, на которого ещё не садился ни один человек. Когда жители Виффагии (может быть, хозяева животного) спросили учеников, зачем они отвязывают чужого ослёнка, те просто ответили, что он нужен Господу, и вопрос решился без споров. Когда Иисус Христос ехал на осле, люди постилали перед Ним на пыльной дороге свои праздничные ради приближавшейся Пасхи одежды и срезанные пальмовые ветви. При этом все громко кричали: «Осанна Сыну Давидову! Благословен грядущий (идущий) во имя Господне Царь Израилев»!

В то время назвать так могли только обетованного Богом через древних пророков Мессию из рода жившего в X веке до Р.Х. знаменитого иудейского царя Давида. Итак, народное признание Христа (это греческий перевод еврейского слова «машиах», или Мессия, означающего «помазанник») состоялось, и в тот день было выражено более чем убедительно. Тогда буквально сбылось изреченное примерно за полтысячи лет до этого пророчество священника Захарии: «Ликуй от радости, дщерь (дочь) Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле» (Зах. 9:9). Этот же пророк, кстати, предсказал и точную цену Иудиного предательства – 30 сребреников (шекелей по-еврейски и сиклей по-гречески), впоследствии использованных первосвященниками Иерусалимского храма для покупки под кладбище земли горшечника (Зах. 11: 12 – 13). За Спасителя – именно так переводится имя Иисус – заплатили положенную в Моисеевом законе компенсацию за убитого раба (Исх. 21:32).

Впоследствии в Церкви возобладало мнение, что Христос въехал в иудейскую столицу на мирном ослике, а не на коне, из скромности и кротости. На самом деле это не так. В то время в Иудее ещё помнили о том, что в ранней древности могущественные цари и правители восточных стран при особо торжественных выездах восседали именно на ослах и мулах (гибридах осла и кобылы). Дело в том, что диких ослов онагров люди приручили в Передней Азии гораздо раньше, чем лошадей. Сначала ослов разводили ради мяса, молока и шкур (поэтому у очень богатого племенного идумейского вождя праведного Иова Многострадального была тысяча ослиц), но со временем повсеместно перестали употреблять их в пищу, и стали использовать как вьючный и ездовой скот. После более позднего одомашнивания лошадей земледельческие народы ещё долго не умели объезжать скаковых коней и ездить верхом – даже приспособленных для этого штанов у них не было. Например, египтяне и греки использовали в сражениях боевые колесницы, но не имели конницы. Более спокойные и безопасные, чем кони, ослы и мулы оставались обязательной и ритуальной принадлежностью царских выездов. В начале Третьей книги Царств описывается проводившаяся за тысячу лет до Христа коронация (помазание) царя Соломона Мудрого. Ради этого важнейшего для страны и народа сакрального события престарелый царь Давид приказал дать наследнику своего личного мула, видимо, специально предназначенного для столь торжественных случаев. «Посадили его на мула царского; и помазали его Садок священник и Нафан пророк» (3 Цар. 1:44 – 45). Из этого следует, что Иисус Христос, следуя примеру великих царей Давида и Соломона, вполне осознанно выбрал осла, на которого ещё не садился никто из людей. Торжественный въезд верхом на осле в священный град Давидов был как бы частью коронационного ритуала обетованного Израилю и всему миру Царя.

Известно, что в древневосточных обществах огромное, даже мистическое значение придавалось внешности царей и верховных жрецов. К примеру, таковыми не могли быть люди, имеющие какие-либо врождённые физические недостатки и тем более уродства. Можно вспомнить, как гордились евреи своим первым царём вениамитянином Саулом, потому что «не было никого из Израильтян красивее его; он от плеч своих был выше всего народа» (1 Цар. 9:2; 10:23 – 24).

А как выглядел Царь, въезжавший в Иерусалим в 33 году? К сожалению, евангелисты не оставили нам ни единого прямого свидетельства о внешности Богочеловека. Из повествования апостола Иоанна известно лишь то, что на пасхальной Тайной Вечере и, возможно, при въезде в Иерусалим Он был одет в дорогой нешвеный, то есть «не сшитый, а весь тканый сверху» (Ин.19:23), хитон, который, по древнему церковному преданию, сделала для  Сына Сама Богородица.

Раннехристианские писатели святой мученик Иустин-Философ и Тертулиан предполагали, что Господь выглядел довольно невзрачно. Они буквально понимали знаменитое древнее пророчество Исаии: «… и не было в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни» (Ис. 53:2 – 3). Слова св. апостола Павла из Послания к Филиппийцам о том, что Иисус Христос уничижил Себя Самого, приняв «зрак (т.е. образ) раба» (Флп. 2:7) тоже истолковывались в пользу непривлекательности внешнего облика Спасителя.  Во второй половине II века антихристианский языческий полемист Цельс утверждал, что тело Христа не выделялось ни ростом, ни стройностью, ни красотой. Уже в XIX столетии популярный в своё время исследователь-позитивист Э. Ренан также считал, что у Иисуса была самая заурядная и невыразительная еврейская внешность.

Однако с III века начали появляться первые иконы Иисуса Христа разного художественного качества, но с хорошо узнаваемым и весьма благообразным ликом. Сейчас всё больше церковных исследователей полагают, что основой для всех иконописных изображений Спасителя послужил Его нерукотворный образ, чудесным образом запечатлевшийся на Его погребальном полотне – Плащанице. К счастью, промыслом Божиим этот саван сохраняется до сих пор и известен всему христианскому миру как Туринская Плащаница. После многочисленных, долголетних, разносторонних и очень придирчивых научных исследований сомневаться в её подлинности просто невозможно.

На льняном полотне отпечаталось спереди и со спины изображение убитого мужчины в возрасте примерно 30 – 40 лет, гармонического телосложения и ростом чуть более 180 см, что по тем временам было, скорее, много. Все, наверное, видели покойников и знают, как порой до неузнаваемости и в худшую сторону изменяется лицо даже мирно и относительно безболезненно скончавшегося в своей постели человека. А Завёрнутый в Плащаницу после жестоких побоев и зверского бичевания умер особо мучительной смертью на кресте. Его лицо со сломанным носом было замазано запёкшейся кровью, обезображено большими кровоподтёками и ссадинами. Но при всём том даже на смутном отпечатке этот лик выглядит не поземному красиво, величественно и благородно. Нетрудно представить, какое глубокое и неизгладимое впечатление производил Господь на Своих собеседников. Например, на прокуратора Понтия Пилата, кажется, не без некоего внутреннего восхищения сказавшего толпе иудеев «се, Человек!» Вполне возможно, что Пилат вовсе не иронизировал, когда говорил толпе «се, Царь ваш» и «Царя ли вашего распну?». Приказав написать на прикреплённой к кресте табличке слова «Иисус Назорей, Царь Иудейский», он категорически отказался добавлять предлагаемую первосвященниками оговорку, ставившую под сомнение царское достоинство Распятого.

Из деталей, которые добавляет Плащаница к внешнему облику Спасителя, можно отметить заплетённые сзади в небольшую косичку волосы. А слегка оттопыренные большие пальцы на ногах указывают на то, что в тёплое время года Он ходил не босиком, как обычно изображается на иконах, а в кожаных сандалиях. В апреле в Палестине бывает уже достаточно тепло, поэтому и при въезде в Иерусалим на Нем, возможно, была надета именно эта обувь.

С благоговением говоря о богочеловеческой личности Христа-Спасителя отцы и учители Церкви особо отмечали Его кротость и смирение. Нужно уточнить, что непреложно вочеловечившийся Бог-Сын абсолютно смирялся вплоть до крестной смерти, прежде всего, перед волей Небесного Отца, а не перед земнородными человеками, кем бы они ни были. Кротость Богочеловека заключалась в том, что Он творил только добро и никогда, ни разу не причинил никому ни малейшего зла: ни грешникам, ни враждебным Ему книжникам, фарисеям и саддукеям, ни неправедным судьям – первосвященникам Анне и Каиафе и прокуратору Пилату, ни истязателям, ни распинавшим Его воинам. Ударившему Его по лицу храмовому слуге Он лишь кротко сказал: «Если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?» (Ин. 18:23).

Иудеи любили и почитали грозных и суровых пророков, не отличавшихся особой кротостью: вождя и законоучителя Моисея, судию и первосвященника Самуила, Илию и Елисея. Если бы Иисус Христос показательно покарал смертью какого-нибудь грешника, наслал проказу на Своего недоброжелателя, как Елисей на лживого и алчного слугу Гиезия (4 Цар. 5:20 – 27), или сжёг огнём с неба не принявшее его самаритянское селение, как предлагали сыновья Зеведеевы апостолы Иоанн и Иаков (Лк. 9:51 – 55), для евреев это было бы самым убедительным свидетельством того, что Он и есть истинный Мессия. Но, хотя в Его присутствии ученики и люди из народа иногда испытывали какой-то необъяснимый страх (см. Лк. 7:16; 8:25, 37; 9:45 и др.), Иисус был чужд всякого зла, ибо как Он сам говорил, «Сын Человеческий пришёл не губить души, а спасать» (Лк. 9: 56).

Дважды за время своего проповеднического служения Иисус заплакал. Один раз по усопшему другу Лазарю (Ин.11:35), другой по Иерусалиму (Лк. 19: 41). Но нужно отметить, что в те времена на востоке мужские слёзы отнюдь не считались порицаемым признаком слабости. Наоборот, плач был обязателен в радости и горе.

Евангелисты подчёркивают, что Иисус Христос учил, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи (Мф. 7:29), «ибо слово Его было со властью (Лк. 4:32)». Однако нам известно, что именно эти привыкшие поучать и повелевать люди, разговаривали с народом очень властно и безапеляционно, с уверенностью в своём превосходстве. Но их властность казалась жалким лепетом в сравнении с поведением плотника из маленького галилейского Назарета. С простыми и непростыми людьми Он общался, как и подобает настоящему царю: внимательно, милостиво и строго. Легко заметить, что Иисус очень часто разговаривал даже с незнакомыми собеседниками в повелительном наклонении: встань, подойди, протяни руку, принесите, пойдём со Мной… И во всех четырёх Евангелиях нет ни единого примера ослушания. По первому зову проходящего мимо Христа мытарь (сборщик пошлин и налогов) и будущий апостол-евангелист Левий Матфей бросил всё и пошёл за Ним (Мф. 9: 9; Мк. 2:14; Лк. 5: 27 – 28). 

То же самое сделали братья-апостолы Иаков и Иоанн Зеведеевы, без колебаний оставившие свои лодки, сети, работников и отца (Мк. 1: 19 – 20), а также Симон-Пётр и Андрей Первозванный (Мк. 1:16 – 18). Когда Он, сделав бич из верёвок, выгонял торговцев и менял из храма, опрокидывая прилавки и рассыпая по полу их деньги, никто не осмелиливался сопротивляться Ему.

Иисус был далёк от всякого лицеприятия и говорил о людях только то, что думает и то, что соответствовало истине: лицемеры, порождения ехиднины (змеиное отродье), фарисей слепой, род неверный, развращённый, прелюбодейный и лукавый… Про убийцу Иоанна Крестителя правителя Галилеи тетрарха Ирода Антипу, имевшего власть казнить Его, Он публично сказал: «Пойдите, скажите этой лисице» (Лк. 13: 31 – 33). Точный русский перевод не передаёт смысловой и эмоциональной нагрузки этой фразы. В славянском, да и в европейском фольклоре, лиса – это хитрый, но по-своему даже симпатичный зверёк – лисичка-сестричка, кума и т.д. А на древнем востоке – гнусное и нечистое животное, ближайший родич собаки и шакала. Если переводить по смыслу, получится: «Идите, передайте этому псу». В последнюю в Его земной жизни пасхальную пятницу Иисус Христос, хотя и очень кратко, но всё же разговаривал с предателем Иудой Искариотом и со Своими истязателями и судьями – арестовывавшими и бившими Его храмовыми служителями,  двумя первосвященниками и Пилатом, молился о распинавших Его римских воинах. И только Ироду он не сказал ни единого слова. Кажется, это было вовсе не смиренное, а грозное и страшное молчание…

Христос говорил как власть имеющий и в претории на суде у Понтия Пилата. После жестокого бичевания Он сказал ему: «Более греха на том, кто предал Меня тебе» (Ин. 19:11). Таким образом, всемогущий прокуратор Иудеи вдруг превратился из судьи в обвиняемого, который впрочем, заслуживал некоторого снисхождения.

Кстати, ни церковные, ни светские историки почему-то не задаются простым вопросом: на каком языке Иисус Христос разговаривал с Понтием Пилатом? Очевидно, они общались по-гречески. Римские чиновники не опускались до изучения варварского, с их точки зрения, арамейского наречия, на котором тогда разговаривали палестинские евреи. Это видно на примере иерусалимского тысяченачальника Клавдия Лисия, который не понимал, о чём апостол Павел спорит с разъяренной толпой горожан (Деян. 23:26). Зато греческий язык знали все образованные римляне. А в сильно эллинизированной за более чем три столетия Палестине греческий язык давно стал разговорным, на нём с детства могли изъясняться даже многие простолюдины. Достаточно вспомнить, что именно на этом языке были написаны евангелия от Марка и Иоанна, хотя строго говоря, их вряд ли можно отнести к простонародью, а также послания Иакова, Петра, Иуды и Павла. Учёные филологи говорят, что послания Иакова Праведного и Иуды, братьев Господних (сводных или троюродных – мнения на этот счёт расходятся), в отличие от других писаний Нового Завета написаны на очень правильном греческом языке. Из этого можно предположить, что в семье Иисуса его специально изучали. Спаситель знал и вышедший из бытового употребления книжный иврит, читать на котором могли только священники, книжники и учёные фарисеи. Иудеям в синагогах оставалось только удивляться, «как Он знает Писания, не учившись?» (Ин. 7:15)

Совершенно необычной была и Его манера говорить. В древности поэтический дар считался одним из признаков истинного пророка. И сейчас встречаются люди с необычной способностью мгновенно сочинять стихи на заданную тему. Таким дарованием, несомненно, обладал и Спаситель. Чтобы реконструировать «в подлиннике» речи Иисуса, лингвисты-сирологи пытались переводить Его высказывания с греческого языка, на котором были написаны Евангелия, на арамейский. Получалось что-то очень похожее на своеобразную древневосточную поэзию. В Его притчах, поучениях, ответах на вопросы собеседников присутствует ритм, рифмы, созвучья, каламбуры и смысловые аллюзии. Такие изречения производили большое впечатление на слушателей и легко запоминались – их не надо было даже записывать.

Неслыханные чудеса, величественная внешность, царское поведение, необычное учение и исключительное красноречие очень многих заставляли задуматься: а может Сей и есть обетованный Богом Царь-Мессия? Христом, то есть Царём-Помазанником Его называли ученики и последователи: апостолы Нафанаили Пётр, сестра Лазаря и Марии Марфа. А однажды в Галилее дело дошло до того, что Его хотели схватить и насильно провозгласить царём. В праздник обновления в Соломоновом притворе иерусалимского храма иудеи  нетерпеливо спрашивали Его: «Долго ли Тебе держать нас в недоумении? если Ты Христос, скажи нам прямо» (Ин. 10: 22 – 24). Впрочем, Он и не скрывал своего мессианства, прямо говоря об этом, например, самаритянке у колодца Иаковлева.

И вот, в весенний день 33 года Иерусалим радостно встречал своего Царя. Через пять дней, в главный иудейский праздник Пасхи Его казнят на кресте… Та же толпа, которая провозглашала осанну Сыну Давидову, неистово вопила Пилату: «Распни Его! Кровь Его на нас и на детях наших!» (Мф. 27:25).

Почему так произошло, ведь иудеи в своей истории многократно признавали в качестве самозваных машиахов разных проходимцев? Они хотели могущественного земного царства, чаяли видеть в своём Мессии нового Иисуса Навина или неустрашимого Иуду Маккавея, который  во главе войска победит всех врагов, свергнет власть ненавистного языческого Рима и навсегда восстановит славное царство Давида и Соломона. Даже после Воскресения Его ближайшие ученики-апостолы с надеждой спрашивали ещё не вознёсшегося Господа: «Не в сей ли час Ты восстановишь царство Израилю?» (Деян.1:6). А Христос всегда  говорил о только Царстве Небесном – «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18:36). Такой царь и такое царство иудеям были не нужны. После рассказанной в последние дни притче, в которой Он предрек, что хозяин виноградника отдаст его другим виноградарям, толпа слушателей решительно и твёрдо сказала: «Да не будет!» (Лк. 20:9). Страшный выбор был сделан. Вступивший в Иерусалим Царь был отвергнут в Израиле, чтобы воцариться среди народов земли и на небе.

Николай Скирденко.

Ключевые слова: Вербное воскресенье
Ваш комментарий успешно отправлен.
После проверки модератором, он станет виден на сайте.
Новый комментарий:
Найти
День в календаре